В гостях журнала «Мой Хирург» три пластических хирурга с разным профессиональным опытом и взглядами. Объединяет их то, что все они специализируются на ринопластике. В формате «Круглого стола экспертов» мы поговорим с хирургами и обсудим профессиональные видения, экспертные взгляды и мнения о ринопластике сегодня. *Экспертный материал подготовлен редакцией журнала вместе с хирургами и не является рекламой. Для объективности и независимости профессиональных взглядов, по согласованию с экспертами их имена представлены в сокращенном виде.
Участники «Круглого стола экспертов» — тема: Ринопластика сегодня: экспертные взгляды на новые и старые методики. Какие технологии определяют ринохирургию в 2026 году?
- Сергей Н. — пластический хирург с 28‑летним стажем, доктор медицинских наук, начинал практику в 1990‑е годы и прошел путь от «советской школы» до современных технологий ринопластики.
- Алексей В. — пластический хирург с 15‑летним стажем, кандидат медицинских наук, активно применяет ультразвуковые и структурные методики, часто выезжает и оперирует за рубежом.
- Мария Д. — молодой пластический хирург, 7 лет в профессии, с первых лет практики осваивает пьезотехнологии, 3D‑моделирование и цифровое планирование операций.
- Модератор: Добрый день, коллеги! Сегодня у нас импровизированный «Круглый стол экспертов» по ринопластике. Благодарю вас за то, что согласились принять участие, и готовы поделиться экспертизой в таком независимом и объективном формате. Начнем. Я предлагаю обсудить многие важные темы. Какие методики ринопластики ушли в прошлое, а какие стали «золотым стандартом»? Какие технологии определяют облик ринохирургии сегодня и ваш взгляд на ближайшее будущее? Что представляла собой ринопластика в прошлом, скажем 20 лет назад? Как изменилась ринопластика за последние 10 лет?
Сергей Н.: Спасибо. Я, пожалуй, начну, потому что застал то время в полной мере. Когда я пришел в профессию, ринопластика действительно напоминала грубую хирургию костоправов. Основная идея была предельно проста: убрать горбинку, сделать нос меньше, ровнее, аккуратнее.
На операционном столе это выглядело эффектно — горбинка ушла, нос стал короче. Но через несколько лет форма начинала меняться: кончик опускался, спинка смещалась в сторону, появлялись проблемы с дыханием. Опыт старых методов ринопластики показывает, что нестабильный результат был связан не только с отдельными ошибками, но и с ограниченными технологиями, травматичным отношением к опоре и недостаточным вниманием к дыханию.
Мария Д.: Сергей, вы говорите о «советской школе»? Я изучала архивные материалы, да и слышала от коллег, что ее основные признаки — высокая травматичность, долгий период восстановления и не всегда предсказуемый результат.
Сергей Н.: Именно. Я хорошо помню, как врачи работали огромными инструментами, словно костоправы. Кости ломали, хрящи истончали, спинку спиливали механически. Из носа хлестала кровь, а после операции глаза пациента неделями не открывались из‑за синяков и обширных отеков.
Но самое печальное — мы разрушали опору носа. Убирали лишнее, но вместе с этим ослабляли конструкцию. Представьте: спинку спиливали, кости дробили долотом и молотком, хрящи подрезали и истончали. Нос действительно становился меньше, но лишался своего каркаса. При многократном ослаблении костно‑хрящевого каркаса ещё одно вмешательство действительно могло закончиться провалом опорной структуры.
Алексей В.: Я застал уже переходный период — начало двухтысячных. Мне посчастливилось стажироваться в Европе, и разница в подходах была колоссальной. Европейская школа уже тогда основывалась на принципах низкой травматичности и использовала принципиально новые микроинструменты. Мы начали понимать, что нос — это не просто форма, это сложная архитектурная конструкция. Если ты убираешь опору, не восстанавливая ее, результат обречен на нестабильность.
- Модератор: Сегодняшняя ринопластика — это, очевидно, совсем другая пластическая хирургия. Какие методики и технологии, на ваш взгляд, стали определяющими?
Алексей В.: Я бы выделил три ключевых направления. Первое — это сама философия: от «убрать лишнее» мы перешли к «сохранить и восстановить». Это принцип структурной ринопластики. Второе — доступ: открытый против закрытого. И третье — технологический прорыв, связанный с ультразвуком, пьезохирургией.
Мария Д.: Я с вами согласна. Сегодня хирург подходит к ринопластике комплексно, учитывая анатомические и физиологические особенности каждого пациента. Перед операцией обязательно проводится тщательное обследование, а при необходимости назначаются дополнительные процедуры, которые способствуют улучшению результата и сокращению периода реабилитации.
Сергей Н.: Давайте начнем с доступов — это база, которую должен понимать каждый пациент. Открытая и закрытая ринопластика отличаются разрезом на колумелле. При открытой он есть, при закрытой — нет.
Алексей В.: И это не просто косметический нюанс. Открытый доступ позволяет полностью отсепаровать кожу и видеть все подлежащие структуры — перегородку носа, задние отделы перегородки, крыльные хрящи, внутренний носовой клапан и кости. Закрытая ринопластика, напротив, ограничивает обзор. Есть случаи, когда хирург вынужден переходить на открытую прямо во время операции, потому что иначе невозможно выполнить задачу.
Сергей Н.: Я оперировал закрытым методом первые пятнадцать лет своей практики. И скажу честно: когда освоил открытый доступ, понял, насколько он расширяет возможности. Особенно при сложных реконструкциях и повторных операциях.
Мария Д.: Но справедливости ради — у закрытой ринопластики тоже есть свои сторонники. Нет шрама на колумелле, период восстановления чуть короче. Но я, как и большинство молодых хирургов, предпочитаю открытый доступ: визуализация критически важна, а рубчик на колумелле со временем становится практически незаметным.
- Модератор: Поговорим о технологии, которая, пожалуй, больше всего изменила лицо современной ринопластики — о пьезохирургии. Что это такое и почему все о ней говорят?
Мария Д.: Пьезоринопластика, или ультразвуковая ринопластика, — это методика, при которой используется ультразвук для точной коррекции костных структур носа. В отличие от традиционных методов, когда кости ломали долотом и молотком, пьезоэлектрическое устройство преобразует электрическую энергию в ультразвуковые колебания, которые избирательно воздействуют на костную ткань, не повреждая мягкие ткани, нервы и сосуды.
Алексей В.: Я бы добавил ключевое преимущество: пьезоинструмент позволяет не ломать кости. Кости распиливаются при помощи пьезоножа с миллиметровой точностью. Это делает процесс изменения формы костей носа более деликатным, менее травматичным и снижает риск осколочных переломов пирамиды костей носа.
Сергей Н.: Я помню, как впервые увидел пьезо в работе — это было как пересесть с телеги на автомобиль. Раньше мы делали остеотомию механически: долото, молоток, неконтролируемая линия раскола кости. Мягкие ткани и хрящи страдали. Сейчас — чистый рез, меньше кровотечения, хирургическое поле остается сухим, что позволяет видеть костные структуры в деталях и выполнять коррекцию с высокой точностью.
Полный материал «Круглого стола экспертов» читайте в источнике — Ринопластика сегодня: экспертные взгляды на новые и старые методики. Какие технологии определяют ринохирургию в 2026 году?
0 Комментарии